Наладчик 3

Генрий Мордов, герой произведения Василия Высоцкого, живет в перерождение. Ныне он занимает безопасный пост в комсомольской структуре СССР семидесятых годов, возглавляя рок-группу, которая завоевала уважение московского района Каширка. Его прошлая жизнь полковника, битого и закаленного, дремлет в нем, как хищник, которому перестало хватать охоты на мелкую шпану. Однажды эту дремоту нарушает неожиданное предложение от верного комсорга Вельтищева: группа Мордова приглашена выступить на закрытом съезде передовиков в Колонном зале Дома Союзов.

В зале будут сидеть министры, секретари ЦК и сам Александр Николаевич Шелепин, председатель ВЦСПС, человек, который когда-то реформировал КГБ и помог свергнуть Хрущева. Официально его звезда уже меркнет, но Мордов чувствует в этом лишь завесу. Шелепин остается опасен, и его отстранение от власти станет точкой невозврата в истории застоя, которая еще впереди. Мордов понимает значение этого момента так, как не может понять никто другой в этом зале.

Задача, которая встает перед Геной, на первый взгляд проста: сыграть бодрую песню про стройки и энтузиазм. Но на самом деле это попытка прикоснуться к рычагам большой политики, попытка достучаться до человека, вокруг которого кипит борьба за власть. Мордов готовит музыку как боевое оружие. Он подбирает аккорды, которые в его прошлом времени будут принадлежать группе «Кино», утяжеляет их, делает ритм стальным и рубящим, наполняет голос свинцовой тяжестью двух прожитых жизней.

Однако пацаны не сразу понимают масштаб затевающегося. Витька Шуруп в ужасе от самой идеи выступить перед партийной верхушкой, боится репрессий. Давид и Слава Джими озабочены техническими сторонами. Мордов не раскрывает им истинную цель. Он лишь говорит, что это будет жесткая вещь, маршевая, без соплей. Репетиции идут до кровавых мозолей на пальцах, каждый аккорд оттачивается с точностью снайпера.

Генрий Мордов обладает редким даром видеть дальше, чем окружающие. Его опыт двух жизней научил его читать людей как открытые книги, манипулировать системой так, как обычный человек не может даже вообразить. Он одновременно аскетичен и честолюбив, способен годами ждать и готовиться, работая внутри номенклатурной системы, не вызывая подозрений. Его легальная крыша в комсомоле крепка, команда подобрана так, чтобы служила его целям. Но он не теряет внутренней свободы, не становится послушным аппаратчиком.

В атмосфере монументального советского величия, под дневным светом рассыпающихся люстр Колонного зала, разворачивается действие. Вокруг — красные дорожки, мраморные стены, лица партийных чиновников с закрепленными улыбками, скучные речи о достижениях профсоюзов.